Орденел - Press Site

Левитан Истра Давыдовское

Опубликовано : 09.01.11

1 млн рублей за сотку в жилых поселках уровня Madison Park

Исаак Левитан, Антон Чехов Истринский район, деревня Давыдовское.

Последний год в «нулевом» десятилетии (2000−2010) — это год Антона Чехова и Исаака Левитана. 150-летие со дня рождения. Они были одногодками и, как известно, дружили.

В Училище живописи Левитан учились вместе с художником Н.П. Чеховым, братом А.П. Чехова. Через него происходит знакомство Левитана с семьей Чеховых, в результате чего возникает большая дружба художника с писателем.

Обоих подружил Звенигородский край, в который столетием назад входил и Истринский край. Лето 1885 года Левитан проводит вместе с семьей Чеховых в усадьбе Бабкино, под Новым Иерусалимом, на берегу реки Истры, недалеко от Воскресенска (сегодняшняя Истра не путать с Воскресенским коттеджным поселком). Истринская природа оказалась весьма созвучной душе Левитана, и здесь он написал картины «Усадьба Бабкино» и «Река Истра».

Справка: И́стра — город (с 1781) в России, административный центр Истринского района Московской области и городского поселения Истра. С 1781 года город носил имя Воскресе́нск, затем, в 1930, был переименован в Истру.Население — 32,0 тыс. жителей (2010 год).

Город расположен на реке Истра, в 40 км к западу от Москвы, в живописной местности южного склона Клинско-Дмитровской гряды. Железнодорожная станция Новоиерусалимская и платформа Истра на линии Москва — Рига.

«Перед моими глазами расстилается необыкновенно теплый, ласкающий пейзаж: речка, вдали лес, Сафонтьево...» — делится своими впечатлениями Чехов в одном из писем мая 1885 года.

Ну, а теперь в Бабкино обитает и Левитан. По словам Антона Чехова, Левитан «чуть не сошел с ума от восторга, от богатства материала» — богатства чудесной природы Бабкино и его окрестностей.«За душу хватающих пейзажи» Бабкино, как о них сказал Чехов, будто соединили в себе все очарование подмосковную природы. Её Чехов с тех пор стал называть «левитанистой».

День в Бабкино начинался очень рано. В семь часов Антон Павлович уже сидел за столиком, приспособив для этого ножную швейную машину, и писал. Но чаще опережал всех Левитан, опережал даже самого раннего из ранних: садовник Василий Иванович, выходил до света поглядеть на свою «трапику» и «ботанику», а Исаак Ильич уже спешил по аллее к реке, к прудам или в соседний лес. Но жесткого распорядка занятий дачников в Бабкино, конечно же, не было. То с раннего утра рыбалка, столь любимая в семье Чеховых, то поход за грибами, орехами. Нередко отправлялись поохотиться в Дарагановский лес. По части охоты главным был Левитан — «ярый охотник», как называл его Антон Чехов.

Конечно, охота захватывала его, прежде всего, тем, что она давала чувство особой близости к природе, была для него, словами М.М. Пришвина, "охотой за собственной душой«.Вблизи Дарагановского леса старинное село Полевшина с барской усадьбой, в то время нежилой. Места здесь замечательно красивые. Не раз с лесной тропы сворачивали сюда Левитан и Чехов, чтобы побродить по живописным аллеям парка, заброшенному саду, спуститься к заводям прудов. Конечно, бывали и в примыкающей к усадьбе церкви Казанской иконы Божией Матери. Заходили и в церковную сторожку — когда непогода настигала. Да и просто навестить уже знакомого им сторожа. Заводили с ним разговор о покинутом хозяевами дворянском гнезде...В этих полевшинских местах Левитан бывал и раньше, еще живя в Максимовке. Покинутость усадьбы приобретала в его глазах ореол романтики, а это так много значило для впечатлительной души Левитана...

Здесь он много рисовал, в том числе делал наброски этюдов полевшинской церкви. Примечательно, что в творчестве Левитана прослеживается, если и не пристрастие, то, несомненно, склонность к изображению старинных церквей, деревянных часовенок. А ведь он не был верующим православным христианином! В своем отношении к религии Левитан был близок А. П. Чехову. Одинаково уважительно относясь к различным формам вероисповеданий, он был чужд ортодоксальности в любом из них. Религиозная вера была дорога ему духовными откровениями, идеально нравственными стремлениями к «божественному нечто, разлитому во всем», существование которого он так сильно чувствовал сам.

Несомненно, Бабкино еще больше сблизило Левитан и Чехова. В каждодневном непринужденном общении в полной мере раскрывались все нюансы черт характера, все его «закоулки». Но то, что раскрывалось, не отталкивало, а наоборот, сближало — безграничная любовь к природе, родство вкусов, стремление преодолеть прозу и пошлость действительности.

Хотя, безусловно, Чехову в гораздо большей степени была присуща рациональность. Кстати сказать, отрезвляющее воздействие Чехова весьма часто требовалось экзальтированному Левитану. С другой стороны, Чехов стремился учиться необыкновенной левитановской чуткости к неуловимым изменениям в жизни природы, к многообразным ее состояниям. Он восхищался способностью Левитана предельно остро видеть природу как явление не только многогранное, но и имеющее душу. Недаром Левитан часто вспоминал Ф. И. Тютчева, сказавшего, что природа «не слепок, не бездушный лик. В ней есть душа, в ней есть свобода, в ней есть любовь, в ней есть язык». Словом, это было взаимное творческое и человеческое обогащение двух замечательных людей — Левитана и Чехова. А позже Левитан оценит Чехова как «пейзажиста в литературе»: некоторые из его описаний природы Левитан считал «верхом совершенства».

09.01.11

П.С. Сейчас проходит выставка живописи Левитана. Рекомендуем посетить.